Всамделишная реальность старой России.

123132123Она, следует заметить, была вовсе не такой, как об этом написано в книжках, в том числе, в исторических. Хотя бы потому, что в ней сверху был народ, а уже под ним дворяне, как, впрочем, это практически всегда и бывает, особенно, если этот народ дикий, злой, а потому обожающий постоянно драться и воевать, старающийся работать, как можно меньше, чем в сумме, подтверждающий мнение о своей дремучей агрессивности. Это, пожалуй, один их ключевых моментов реальности старой России, о котором практически ничего никогда не говорят, кроме звучащих весьма абстрактно фраз, повествующих о том, что короля, обычно, играет его свита. Кои, как правило, никто и не думает применять для анализа отношений между более низкими слоями общества, нежели царь и его ближайшее окружение.

Игры народной свиты, к которым приходилось приспосабливаться её дворянским королям.

Тем не менее, на самом деле, именно низшие слои социума, ещё точнее, уровень их продвинутости определяет практическую развитость, а заодно и культуру знати. От этого никуда не деться во все времена. Как и от того, что дворянам старой России вовсе не ради  аморальной забавы приходилось вступать в половые отношения с теми, кого они называли своими крепостными, а дабы те их почитали за своих, а потому выполняли заключённые договорённости и даже приказания. Ведь, на самом деле, речь шла о людях, которые просто брали и навешивались, как обуза на своих хозяев, требуя от них заботу о себе вплоть до последних своих дней. С учётом того, что крестьяне были непосредственной производственной силой, с ними приходилось дружить, причём, тесно. Ибо так называемым крепостным ничего не стоило кинуть своего барина множеством самых различных способов, так как на их стороне всегда был такой могущественный фактор, как коллективный сговор.

Это не считая того, что люди это были несклонные к телячьим нежностям и крепко помнящие любые обиды, вследствие чего, бить их было не только бесполезно, но и чревато. А потому, приходилось лишь изредка прибегать к таким процедурам, да и то только, если их одобрял, скажем так, крестьянский совет, признававший того или иного крепостного, заслуживающим, например, порки. В противном случае, любой такой акт насилия, учинённый сверху, сходу являлся вызовом только на вид добрым людям, их общине. Тем, кто бил друг другу морды даже ради развлечения, коим во многом и считал подобные занятия. С такими шутки шутить, мягко говоря, не стоило, тем более, провоцирующие народные массы на насилие, которое они, опять-таки, просто обожали. Ибо потом можно было не только вдруг не досчитаться некоего своего имущества, но и даже, например, случайно с лошади упасть с какого-нибудь обрыва…

В общем, как ни крути, но с крепостными надо было дружить, а это значит, не только водку пить, но и состоять с ними в различных половых отношениях, так сказать, укрепляющих личностную близость. С этим доводом спорить весьма сложно, так как, практически точно такие же порядки во многом и сейчас царят уже в нынешнем, в современном мире. В котором, правда, у простолюдинов уже нет официального права так нагло заставлять знать решать проблемы их собственного обеспечения, записавшись в разряд её крепостных. Такова была реальность старой России, таков более реалистичный, нежели обычно, на неё взгляд. Он с непривычки может показаться вычурным и даже надуманным, тем не менее, на самом деле, он весьма прагматичен, к тому же, предлагает, похоже, довольно мягкое описание дореволюционной российской действительности, скажем так, сугубо практической её стороны.